| записки тинейджера |
[Май. 9, 2008|01:15 pm] |
В прошлом году, собирая разные военные материалы о Севастополе, я наткнулся на дневник Зои Хабаровой. В 1939 году она переехала с родителями в Ялту, и пока шла война писала дневник. Записи самые разные - пронзительные, веселые, горькие. Много обычного девичьего. Почти незаметно - на заднем плане - проходит жизнь ее родителей, на которых она, как обычный подросток, часто обижается. В конце войны в их семью пришла новая беда, Зоя повзрослела.
1941 год
21 июня
Как же здорово мы прошли по горам. В первый день поднялись на Красный камень. Моросил дождь. Мы вошли в облако. Это как туман внизу. Ноги скользят по сосновой хвое. Немного отдохнули и пошли дальше. Красота вокруг, хоть и дождь. Сосны шумят. Пришли в какую-то избушку. Поели и легли спать. Утром дождя не было. Солнце вовсю. Мы в заповеднике. Видели издали оленя. Полно птиц. Пошли пешком дальше. Днем часа 3 отдохнули, потом дошли до каньона, но не спускались.
***
22 июня
Ночью мне приснился сон, что началась война. Я иду где-то в поле, там окопы. Вдруг из окопа вылезли 2 немца и идут на меня. Я проснулась и говорю маме: «Мне приснилась война, если будешь клеить окна, то клей белой бумагой». Она мне сказала, что я дура, и послала в санаторий за завтраком. Я пошла. На Набережной около «Интуриста» толпа людей, я слышу слово война. Побежала к Нэльке, потом в санаторий. Когда вернулась, мама уже заклеивала окна газетами. Мне здорово влетело. Отец уже побежал в военкомат.
***
25 июня
Папа уже работает в госпитале. Бомбят Севастополь. Пляж опустел. Купаться не хочется. На Набережной пусто. Папа повесил на окна одеяла, чтоб даже полоска света не пробилась.
По ночам надо дежурить на крыше. Ждут бомбежки. Говорят, немцы бросают зажигалки. Очень темно и очень скучно.
***
16 июля
Сегодня мне 14 лет. Меня никто не поздравил. Мне никогда еще не справляли день рождения. В Севастополе Ире и Кире всегда справляли, приглашали девочек, дарили подарки. Скучно.
***
15 августа
Ялта пустеет. Мама написала в Москву, просит разрешения уехать. Прислали ответ: «Будем судить за распространение паники и слухов». В госпиталях появились раненые. Папа целые дни на работе. Вчера сидели на балконе. На небе полно звезд, море плещется, тихо, и не верится, что идет война. Вдруг очень высоко движется что-то круглое, как апельсин, и светится. Это было так высоко. Мама говорит, что в 1908 г. она видела такое же. И еще говорит, что над горами видели северное сияние красное. Я не видела. У нас окна на море. А на балконе, что на горы, ничего не видно, там еще дом заслоняет. Балкон завален.
Мне нечего делать, вот и пишу. Если меня убьют, то мои подруги когда-нибудь узнают, как я жила. Ведь дневники всегда остаются.
***
1 сентября
Я шла по Набережной, когда увидела над морем самолеты. По морю со стороны Одессы шел пароход. Самолеты один за другим пикировали на пароход и сыпали бомбы. Потом был взрыв, чернота, пароход разломился пополам, и тут же задрались нос и корма и он ушел под воду. С берега стали спускать лодки, чтоб спасать людей. На одной лодке был сын наших знакомых по Севастополю. Папа их тоже уговорил уехать. Сашка не вернулся. Его мать страшно плачет и все надеется, что он вернется.
***
5 сентября
В школе нас заставляют ходить по госпиталям, петь песни раненым. Я петь не умею и не хочу ходить, а папа заставляет. Говорит, что могут быть неприятности. А почему? Если я петь не умею.
***
15 октября
Вчера немецкие самолеты летали, но не бомбили. Вечером темнеет рано. Маме приходится готовить в темноте. И ужинаем в темноте. На улицу не выходим. Ко мне приходит сосед, рассказывает всякие глупости, уж лучше сидеть одной.
***
31 октября
Сегодня видела, как отступают войска. Медленно идет колонна. Солдаты усталые, грязные, в обмотках, грязных ботинках. Жители дают им хлеб, продукты. Поздно вечером поехали машины. Грузовики с НКВД и их семьями. Везут мебель, цветы. Мама просила взять в Севастополь. Они отказались, сказали: «Нет места». Значит, табуретки и фикусы дороже людей.
***
2 ноября
Вчера я бегала посмотреть, как течет река вина. Выпустили вино из Массандры. Вино текло, как вода после ливня по Массандровской улице.
***
14 декабря
Утром пришел Мариан. Он принес банку тушенки, хлеб и колбасу за папину работу. Это вовремя. Мама уже не знает, что сготовить. Папа иногда выходит на берег, подбирает дохлую рыбу. Немцы знают, что это кошке, и папу не трогают.
***
26 декабря
У нас работает радиостанция О.Б.С. – «одна баба сказала». У нас нет ни приемника, ни радиотрансляции. Живем слухами.
1942 год
2 января
Вот и Новый год. Кажется, война была всегда. Мирная жизнь кажется сном. Вроде никогда не было электричества, не было школы, не было дома пионеров, не было вкусной еды. Севастополь громят. Земля трясется от бомбежек. Особенно хорошо слышно ночью.
***
20 января
У одной сотрудницы немцы застрелили сына 10 лет. Он пошел подбирать рыбу на берегу. Его приняли за партизана в темноте. Когда мать пришла, его уже принесли и положили на стол. Немцы извинялись. Дали ей деньги. Она их выбросила.
***
30 января
У нас во дворе немецкий склад продуктов. Пришел немец, который там работает, просит дать ему нашу кошку. Она поймала за ночь штук 10 крыс. Утром немец дал большую банку тушенки, хлеб, паштет.
***
1 марта
Мы опять в нашем подвале. 27 февраля мы только легли спать и впервые за 3 месяца разделись.
***
26 мая
Уже привыкли жить в темноте. Все делаем наощупь. Днем в доме не так страшно. Ночью в пустоте все гудит.
***
28 мая
Вчера с вечера не успели спуститься под лестницу, хоть кошка бегала, звала. Сидели на балконе, потом легли спать в комнате. И вот тут громыхнуло. Наши с подводной лодки пустили торпеду. У нас заклинило замок. Когда же все это кончится? Скоро уже год, как началась война.
***
16 июля
Опять мой день рождения. Мне 15 лет. Жарко. Никто меня не поздравляет. Я решила пойти выкупаться. Никого нет. Немцы очень далеко. Я разделась. Вижу, они кричат и машут руками. А когда нырнула и поплыла, поняла, что море заминировано. Мина круглая, рогатая качалась подо мной. Я поплыла назад. Схватила свое платье и бегом домой. Маме я ничего не сказала. А волосы намочила в ванной. Все я попадаю в какие-то неприятности.
***
5 октября
Вчера соседи не хотели идти в подвал. Легли спать дома. Мы пошли под лестницу. Кошка мяукала, как никогда. Тогда папа пошел уговаривать соседей идти вниз. Только они начали спускаться, как громыхнуло снарядом с моря.
***
20 ноября
Мы собираем вещи. Наша кошка мечется, залезает в чемоданы. Утром вылезает и смотрит на нас. Боится, что мы ее бросим. Мама никогда не сделает такой подлости.
***
24 декабря
За этот год я уже много увидела и поняла. Зачем эта война? Ведь не хотят немцы умирать, и наши не хотят. Зачем столько жертв? Зачем голод, холод, расстрелы? Мы бросили квартиру, сейчас живем в бараке. Все разрушено. Свои взорвали Ялту – самый красивый город, свои разорвали душу. Зачем меня хотел убить свой советский летчик на Набережной? Я ведь ничего не сделала плохого никому.
Я никому не показываю свой дневник, даже маме.
***
1943 год
10 января
В школе нам дали абонементы, чтоб ходить бесплатно в кино. Картины немецкие такие интересные. Я посмотрела уже две: «Коза Тедри» и «Индийская гробница». В кинотеатре продают фотографии немецких артистов по 5 рублей. Мировые фотографии. Какие платья! Я таких никогда не видела. А на одной артистке брюки и свитер. Вот бы мне такие.
Как сон. Теперь во дворах не видно детей и никто нигде не играет. В Ялте и на улицах бывало — никого не встретишь. А здесь, на Пушкинской, много народу. Гуляют и русские, и немцы. И девушки с немцами. Офицеры не гуляют. Они сидят в казино. Русские теперь не воруют. Можно уйти, бросить квартиру, и никто не войдет. И на улице можно оставить вещь – никто не берет.
***
1 марта
По утрам, когда я иду в школу, денщик генерала здоровается и говорит мне пароль. Я уже два раза ходила в театр. Смотрела «Маленькую шоколадницу» и ревю из Парижа. Так здорово. Такие костюмы потрясные. В театре в фойе две двери. В одну входят немцы, в другую – русские. Здесь у меня новые подруги – Тамара и Рита. Они красивые, а я и некрасивая, и плохо одета. Пальто, которое носила в 5-м классе, из драп-дерюги. Оно уже короткое и тесное. Юбка тоже из старого платья. Мама говорит: «Вырастешь, тогда будешь носить что хочешь».
***
16 июля
Сегодня мой день рождения. Папа подарил часы, мама спекла пирог. Гостей нет. Мне, наконец, сшили пальто из папиного военного сукна и несколько платьев — из маминых старых, и два новых из белого полотна, и голубое шелковое. Мама сто раз сказала, чтоб я его берегла, и мне не хочется его видеть, не то чтоб надевать. Лилька приносит медикаменты. Я продаю их папе. Он не знает, что мы с Лилькой делимся. Люська тоже просит иногда что-нибудь вынести из магазина. Не дай Бог, поймают, тут же повесят. А мне все равно, я никому не нужна.
***
8 сентября
Вчера была на комиссии. Девчонки пришли в грязных платьях, измазанные. Им давали 1-ю и 2-ю группы. Это подземные заводы, шахты и химия. 3-я группа должна пройти немецкую комиссию. Я пошла, за столом сидят три немца – врачи. Тот, что посредине, лысый, розовый, с голубыми глазами, просит показать руки. А у меня маникюр.
Он спрашивает: «Что ты умеешь делать?»
Я ответила: «Играть на пианино».
Он: «А что ты играешь?»
Я: «Больше всего люблю Штрауса».
Он: «А кто твой папа?»
Я: «Врач».
Он взял мои документы, перечеркнул и написал: 5-я группа. Значит, освобождена. Еще спросил, откуда я знаю немецкий язык. Я сказала, что у меня была немка-гувернантка. Он пожелал мне успехов, и я ушла.
***
10 ноября
Папу вызвали в гестапо. Мы даже не знали, что он освобождает людей из концлагеря. К нему приводят из концлагеря заключенного, он в кабинете его переодевает. Трое из освобожденных — врачи.
***
25 декабря
Рождество. Папа хорошо напился и стал танцевать и топать. Пришел адъютант генерала. Просит не топать – генерал отдыхает. Папа ему говорит: «Я майор, и хочу праздновать по-русски». Потом пришел сам генерал. Папа ему говорит: «Я полковник». Генерал посмотрел на него пьяного и говорит: «Сейчас доктор еще выпьет и станет генералом» — и ушел.
***
1944 год
1 января
Мы ушли встречать Новый год. Я пошла к Лиле, а мама с папой к дяде Вале. Сегодня пришли, а у нас у дверей полно обгоревших спичек. Бежит адъютант и заявляет, что мы их утопили. Пошли смотреть. Передняя залита водой по щиколотку, и наша кошка бегает по воде. Она привыкла купаться. Генерал посмотрел и говорит: «У этих русских даже кошки ненормальные».
***
11 апреля
В эту ночь мы спустились в подвал. Там много немцев. Бомбили. По улицам бегают каратели из чеченцев и ингушей. Немцы их тоже боятся. Хотели ворваться к нам в подвал, но немцы их прогнали. Они повесили на столб какие-то пакеты. Немцы их сорвали. И еще подожгли сарай. Потушили.
***
13 апреля
Нигде никого нет. По улице валяются бумаги. Все дома целенькие, хоть и бомбили, да прошли каратели. На улице К. Маркса вдруг выскочила открытая машина с офицерами, по бокам солдаты с пулеметами. Крикнули: «Где дорога на Севастополь?» Я махнула рукой, и они умчались. Это была последняя встреча с немцами.
***
1 июня
Папу и маму вызвали опять 26 мая. Они в тюрьме. Два дня шел обыск. Следователь – женщина совала себе под жакет чулки, мамины блузки. Все описали. Меня выгнали. Я успела вынести продукты к тете Ане и несколько платьев. Мне дали железную кровать, одеяло и зимнее пальто. Остальное разграбили. Квартиру занял прокурор.
***
15 июня
Каждый день ношу передачи в тюрьму. Просиживаю целые дни. Арестовали дядю Валю.
***
16 июня
Тетка меня выгнала. Сказала, что я дочь арестантов. Пока пошла жить к бабушке.
***
27 июня
Вчера пришли НКВДешники. Дали 20 минут на сборы и выслали деда с бабушкой. Дед — болгарин, ему 84 года, бабушке 76 лет. Они не могли влезть на грузовик. Их закинули, как мешки. |
|
|
![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
alkras
